Главная | Регистрация | Вход | RSSВторник, 21.11.2017, 09:53

Гродненская старина

Меню сайта
Категории раздела
Мои статьи [16]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 73
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

Генерал, артиллерист, герой: краткий очерк о жизни генерал-майора Даниила Данииловича Саранчи
Генерал, артиллерист, герой: краткий очерк о жизни генерал-майора Даниила Данииловича Саранчи



Среди многих забытых могил офицеров Российской императорской армии, которые находятся на старинном Гродненском православном кладбище по улице Антонова, сохранилась и могила генерал-майора Саранчи Даниила Данииловича (1832 - 1888). Кроме имени и чина, а также дат рождения и смерти на скромном надгробии генерала, до самого последнего времени о нем не было известно практически ничего. Где он служил, в каких войнах участвовал, какими частями командовал? Все это оставалось тайной для историков и местных жителей. Но ведь генерал – не иголка, какие-то сведения о нем обязательно должны были сохраниться. И, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Долгие поиски в архивах и изучение военно-исторической литературы позволили пролить свет на историю жизни забытого героя - кавалера многих российских военных орденов, боевого генерала, награжденного золотым оружием.

Впервые в исторической литературе имя генерал-майора Даниила Данииловича Саранчи было упомянуто на страницах монографии сотрудника Гродненского государственного университета имени Янки Купалы профессора Валерия Николаевича Черепицы «Гродненский православный некрополь» в общем списке фамилий захороненных на старом русском православном кладбище по улице Антонова, ранее Иерусалимской [1, с. 92]. Там же автор отметил, что на этом кладбище издавна хоронили офицеров и нижних чинов, служивших в дислоцированных в г. Гродно и одноименной губернии крупных воинских соединениях: в 26-й артиллерийской бригаде, в 101-м Пермском, 102-м Вятском, 103-м Петрозаводском, 104-м Устюжском, 171-м Кобринском и 63-м Угличском пехотных полках, в 14-м Ямбургском уланском полку [1, с. 62].

В ходе дальнейших поисков из Интернета стало известно, что Саранча – это старинный казачий род. Известно, например, что в 1861 г. в числе казаков кубанской станицы Старо-Щербиновская, которые подлежали переселению на передовую линию согласно предписанию начальника штаба Кубанского казачьего войска генерал-майора Кусакова от 29 января 1861 г., основанном на распоряжении главнокомандующего Кавказской армией генерал-фельдмаршала князя Барятинского, были Максим, Григорий и Игнат Саранча [2]. Встречалась эта фамилия и на казацкой Украине. Информацию о генерале Данииле Саранче также удалось почерпнуть из немногих сохранившихся памятных книжек Гродненской губернии за период с 1870 по 1888 год. Дополнительную информацию дали работы историка Шамиля Бектинеева и новые статьи Валерия Черепицы. Ценные сведения о жизни генерала можно было бы найти в таких фундаментальных источника, как «Списки полковников по старшинству» за 1870-е - 1880-е годы, но, к сожалению, белорусским исследователям они не доступны, равно как и военно-исторический очерк штабс-капитана О.В.Пожерского «26-я артиллерийская бригада в русско-турецкую войну 1877-1878 гг.», опубликованный в 1914 г. в г. Гродно в типографии С.Ганн [3]. Тем не менее, удалось восстановить основные вехи жизни генерала.

Даниил Даниилович Саранча (в некоторых документах – Соранча) воспитывался в Павловском кадетском корпусе [4, с. 128]. Корпус был основан императором Павлом I в 1795 году в Гатчине как военное училище, в 1797 году переведен в Санкт-Петербург и назван домом военного воспитания, с 1798 года он стал военно-сиротским домом, а с 1829 года был уравнен по своей организации с остальными кадетскими корпусами и наименован, в честь своего основателя, Павловским [5, с. 598]. По окончании корпуса в 1848 году Даниил Саранча поступил на службу в армию, куда был определен по армейской артиллерии [4, с. 128].

Уже в 1849 году, в возрасте 17-ти лет, Саранча принял участие в кампании в Венгрии, за что получил медаль «За усмирение Венгрии и Трансильвании». Затем Даниилу Данииловичу довелось защищать Отечество в ходе Крымской войны 1853 – 1856 годов. После войны Саранча проходил службу в Гродненской губернии, где участвовал в усмирении польского мятежа 1863 – 1864 годов [4, с. 128].

С 21 мая 1870 года (02.06.1870 по новому стилю) Даниил Саранча в чине подполковника - командир Брест-Литовской 1-й крепостной артиллерийской роты [6, с. 36]. Затем он проходил службу в Гродненском гарнизоне, в 26-й артиллерийской бригаде. Известно, что он проживал в городе Гродно на Акцизной площади в доме Каминских [4, с. 180]. В 1873 году Даниил Даниилович стал кавалером ордена Святого Владимира 4-й степени за 25 лет беспорочной службы [4, с. 128].

В годы русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов уже в чине полковника Даниил Саранча в составе 26-й артиллерийской бригады участвовал в боевых действиях по освобождению Болгарии от Османского ига. Он командовал 4-й батареей 26-й артиллерийской бригады [7]. Профессор Валерий Николаевич Черепица в своей статье «Участие войск Гродненского гарнизона в освобождении Болгарии от османского ига (1877-1878 гг.)» описал участие в русско-турецкой войне войск Гродненского гарнизона, в том числе и артиллерийской батареи под командованием полковника Даниила Саранчи.

Долгожданный приказ о мобилизации и выступлении на войну в войсках от 23 июня 1877 года был получен тогда, когда большинство частей гарнизона находились в летних лагерях. Что касается батарей 26-й артбригады, то они в этот момент стояли при местечке Ораны «для травяного довольствия лошадей». К 28 июня вся артбригада прибыла «на зимние квартиры, т.е. к месту постоянной дислокации» в Гродно, где тотчас же начались работы по приведению в порядок орудий, укладке лафетов и зарядных ящиков, формированию обоза и т.п. Пополнялись батареи лошадьми, шла подгонка их амуниции. Что касается съезживания лошадей и сплочения батарей в конном строю, то об этом в ту пору «не было и речи». Перед выступлением в поход каждая батарея была осмотрена сначала начальником артиллерии 2-го армейского корпуса генерал-майором Шпадлером, а затем и начальником артиллерии Виленского военного округа генерал-лейтенантом Савичем. Осмотр выявил ряд недостатков в готовности артбригады к походу, но в целом она была признана начальством вполне удовлетворительной. Боевой комплект в 6 тысяч снарядов на батарею был также определен как достаточный. На это время 4-я батарея была вооружена 4-х фунтовыми медными пушками. Состав батареи был следующий: 8 орудий, 16 двухколесных зарядных ящиков, интендантский обоз тот же, что в 9-фунтовой батарее, артиллерийский обоз на 1 роспуск меньше.

Отправка батарей до румынской станции Фратешти началась с 14 августа и закончилась 22 августа 1877 года. Батареи бригады совместно с полками 26-й пехотной дивизии двинулись от Фратешти до д. Зимницы со всеми военными предосторожностями. 4-я батарея вместе с 1-й выдвигалась совместно со 101-м пехотным Пермским полком 26 августа. Прибыв в Зимницу, 101-й полк с батареями осуществил переправу по понтонным мостам через Дунай для продвижения в направлении к г. Бяла.

2 сентября 1877 года первый эшелон войск (в составе 101-го Пермского, 2-го Софийского пехотных полков, а также 1-й и 4-й батарей 26-й артбригады) вступил в бой с турками при д. Осиково. Несмотря на невыгодность позиции, гродненские артиллеристы сумели огнем картечных гранат выбить турецкую пехоту из прилегающих к деревне виноградников, обеспечив занятие деревни Пермским полком. Убыли в войсках не было. Вот как описывал наиболее драматический эпизод этого сражения командир 2-й бригады 26-й пехотной дивизии генерал-майор Малахов: «Пополудни неприятель начал постепенно усиливать ружейный огонь на своем правом фланге. С учетом этого огонь наших орудий был перемещен именно туда, причем были употреблены картечные гранаты с дистанционными трубками. Разрывы гранат на мгновение ошеломили неприятеля, и его пальба уменьшилась, но потом турки с неистовыми криками возобновили огонь и стали приближаться к краю горного дефиле, на дне которого пролегала дорога, ведущая к Осиково. Под прикрытием артиллерийского огня командир 101-го Пермского полка полковник Прокопе приказал 1 и 2 батальонам, бывшим на правом фланге, перейти к наступлению. Предводительствуемые батальным командиром Свитенковым роты с криками «Ура!» храбро пошли на штурм крутых высот. Началась работа огнем и штыком. Таким образом неприятель был выбит из кустов и виноградников и, преследуемый нашими молодцами, бежал в сторону д. Водица, оставив д. Осиково в наших руках. Мы потеряли нижних чинов: раненых 73, убитых 8 и без вести пропавших 3. У неприятеля найдено на месте боя: убитых 40 человек (по показаниям прибежавшего к нам болгарина оказывается, что он видел до 20 подвод с ранеными турками, которых увозили после этого сражения). Ночь со 2 на 3 сентября отряд провел на занятой у неприятеля позиции. В 8 часов утра по приказанию командира 13-го армейского корпуса отряд оставил свои позиции для следования к д. Чаиркиой. Это дело было первым боевым испытанием Пермского полка, но оно с первых же выстрелов показало, что полк умеет хорошо драться. Все офицеры и нижние чины одинаково вели себя молодцами. Не хуже показали себя и артиллеристы, которые во многом подготовили успех атаке. Считаю долгом в особенности заявить об отменной храбрости командира полка полковника Прокопе, находившегося все время впереди, и под которым была смертельно ранена лошадь; об отличной распорядительности и примерном хладнокровии командира 4-й батареи полковника Саранча; об молодецкой атаке, веденной под личным начальством майора Свитенкова; о храбром поступке адъютанта 2-го батальона подпоручика Праткеля, покинувшего свою раненую лошадь и с револьвером в руках бросившегося в атаку «вперед» и об личной распорядительности состоявшего при мне штабс-капитана Фохта… Все раненые с поля подобраны, перевезены и отправлены в подвижной лазарет».



9 сентября гродненцы (Пермский полк и 1-я - 4-я батареи) в составе отряда под командованием генерал-лейтенанта Татищева участвовали в сражении с турками у д. Чаиркиоя, где, сдерживая их наступление, 1-я батарея выпустила по врагу 16 снарядов, а 4-я – 91. В результате действий артиллерии атака турок захлебнулась с большими для них потерями. От огня противника пострадали и наши артиллеристы: в двух батареях было убито 3 нижних чина, ранено 5; лошадей было убито 4, ранено 7. В этом сражении один из батарейцев совершил самоотверженный поступок: фельдфебель 1-й батареи Тренбач, назначенный во время боя заведовать обозом батареи, с первыми же выстрелами явился на позицию, и сразу же стал у 7-го орудия вместо убитого номера с банником, а когда батарея оставляла позицию, он вывез из-под огня опрокинутый зарядный ящик, за что первым в бригаде был удостоен звания Георгиевского кавалера.

Из реляций генерал-лейтенанта Татищева о ходе этого сражения можно немало почерпнуть о подвигах гродненских пехотинцев из Пермского, Вятского и Петрозаводского полков, а также и артиллеристов 26-й артбригады. Вот строки из генеральского донесения командиру 11-го армейского корпуса генерал-лейтенанту князю Шаховскому: «Командир роты Пермского полка штабс-капитан князь Челокаев, хотя и видел себя совершенно отделенным от прочих частей отряда, не отступил от своего поста: притянув к себе наступающую цепь, он встретил противника убийственным огнем, тем не менее, еще густые турецкие цепи продолжали взбираться на высоту, занятую ротой, широко охватывая ее правый фланг. Заметив это, я направил на выручку Челокаева два батальона Пермского полка, с прибытием которого к огненной высоте все бившиеся здесь наши роты, поддержанные огнем 4-й батареи 26-й артбригады, с криком «Ура!» бросились на неприятеля, который обратился в беспорядочное бегство в сторону д. Юрлоклер.

Замечателен по своему содержанию и рассказ участника боя под Чаиркиоем фельдьфебеля 4-й батареи Василия Басика: «Во время сражения ездовой Илья Лагун сидел на земле и держал в поводу лошадей. Турецкая граната упала между ним и лошадьми, разорвалась. Лагуна обдало землей, а двух лошадей поранило. Ездовой некоторое время находился в беспамятстве. 5-й номер первого орудия Нестеров, придя за снарядами, увидел Лагуна лежащим на земле и доложил об этом мне. Я сейчас же пошел, поднял Лагуна и привел его в чувство. Когда Лагун оправился, я вместе с ним стал подтаскивать ящик со снарядами к орудиям. Едва мы успели это сделать, как рядом разорвалась новая турецкая граната. Не задев ни меня, ни Лагуна, она оторвала задние ноги коренной лошади. Как раз в это время на батарее ранило канонира Федора Колесникова в руку и Адама Берната в поясницу. Бернат, перевязав рану в перевязочном пункте, сразу же вернулся в строй. Я его спросил: «Зачем ты не остался на перевязочном пункте?». На что он ответил: «А что? Разве у меня там мать или отец?». Таких вот героев воспитывал командир батареи полковник Даниил Саранча.

С 16 сентября батареи начали продвигаться вперед за отступающим неприятелем. Вместе с артиллеристами позиции у деревень Водицы, Осиково, Посабины, Коприковец и Чаиркиоя 19-20 сентября заняли два полка 26-й пехотной дивизии – 103-й Петрозаводский и 104-й Устюжский полки, а также рижские драгуны под общей командой генерал-лейтенанта Гиндельбранта. В течении октября – первой половины ноября отряд сдерживал нападение неприятеля на д. Ковачищу и отражал военные демонстрации турок с целью отвлечения внимания русских от готовящегося наступления армии Сулеймана – паши в направлении г. Елены.

С 22 по 28 ноября 1877 года большая часть войск Гродненского гарнизона в составе отряда генерал-майора Малахова осуществлял передвижение на позиции у г.Елены. В ходе его отряд вступал в непродолжительные стычки с противником, крупнейшим из которых был бой у д. Златарицы 28 ноября. После того, как турки бежали, состоялось переформирование прежнего соединения в отряд, получивший название Златорицкого. В это время русские войска получили телеграмму о сдаче турками 28 ноября крепости Плевна и о взятии в плен Османа – паши со всею плевенской армией. Этой телеграммой предписывалось также приостановить все наступательные действия впредь до особого распоряжения. Получение такого известия было встречено в войсках долго несмолкающим «Ура!» и гимном «Боже Царя Храни». Восторг, со слов участников этого события был неописуемый, все со слезами на глазах обнимали и целовали друг друга, произнося давно ожидаемое – «Плевна взята!».

В своей реляции командованию армии начальник отряда генерал Малахов среди прочего отмечал: «Считаю священной обязанностью донести Вашему Превосходительству, что войска вверенного мне отряда, несмотря на две бессонные ночи и 70-ти верстный переход, в деле под Златорицей действовали быстро и неустрашимо, не обращая внимания на град неприятельских пуль. Не могу не заявить Вашему Превосходительству, что удачным окончанием Златорицкого дела отряд обязан блестящим действиям нашей артиллерии под командованием командира бригады полковника Лингена, а также вниманию, исполнительности и хладнокровию его помощников: полковника Яворского, штабс-капитана Тизенгаузена и поручика Маслова. Из вышеизложенного извольте усмотреть, что Златорицкое дело 24 ноября было блестящим подвигом Якутского, Пермского и Вятского полков, гусар Нарвского и драгун Рижского полков, а также 1, 4 и 6-ой батарей 26-й артбригады. Могу также засвидетельствовать, что все чины, начиная от генералов и кончая каждым рядовым, исполнили здесь свой долг так, как подобает русскому солдату…».

В декабре 1877 года войска Гродненского гарнизона встали на зимние квартиры у деревень Пиаково, Марена и Сенджария. Передвижение в условиях рано начавшейся снежной зимы давалось гродненцам крайне тяжело, стояние на квартирах в бездействии и скуке «убивало своим однообразием». Вот почему приказ от 1 января 1878 года об выступлении отряда со своих квартир и направление их для перехода через Балканы к г. Сливно был воспринят с большим воодушевлением. Этот переход через Твардицкий и Сливненский горные перевалы давался батарейцам крайне тяжело. Иногда он приходил без поддержки пехоты, тем не менее, они не потеряли ни одного солдата, ни одной лошади. Балканский переход артбригады длился от 8 до 10 дней. По прибытию ее в г. Сливно личный состав занимался приведением в порядок материальной части батареи, откормом лошадей и т.д. Шла подготовка к наступлению на г. Адрианополь. В ходе ее поступила радостная весть об победоносном для России завершении войны. В результате этого братья-славяне получили долгожданную свободу и независимость. Свой посильный вклад в это благородное дело внесли и наши земляки. По окончании войны 26-я артбригада и большинство полков Гродненского гарнизона, передав часть вооружения и имущества болгарам, выступила обратно в Россию из г. Эрекли 31 августа 1878 года. Город этот расположен на берегу Мраморного моря. Здесь погрузившись на суда, бригада отбыла в Одессу. Перед посадкой на суда главнокомандующий действующей армии генерал-адъютант Э.И.Тотлебен провел смотр бригады. Поблагодарив гродненцев за службу, он добавил, что «во всех отношениях 26-я артбригада представилась в прекрасном виде». В 20-х числах сентября 1878 года все ее батареи прибыли к месту дислокации, после чего были «отправлены в окрестные деревни для карантина».

За весь период русско-турецкой компании 60 стрелявших по врагу орудий артбригады в сражениях при Осиково, Чаиркиоя, Попкиоя, Минде, Ковачице и Злоторицы выпустили по противнику 620 гранатных и 110 шрапнельных снарядов, а всего 730. Это нанесло немалый урон живой силе и укреплениям турецкой армии и обеспечило успех русской пехоте.
Благодаря умелому командованию боевые потери 26-й артбригады были незначительны, а именно – 8 нижних чинов и 14 лошадей. В бригаде не был убит не один офицер. Гораздо большие потери понесла бригада от невзгод походной жизни (дождей, морозов, вьюг, плохой пищи), а также эпидемий (сыпного, возвратного тифа, лихорадки и т.п.) – а это где-то около 300 человек. Если на 19 августа 1878 года в бригаде было 1396 нижних чинов, то к 24 декабря того же года их состояло в списках 1048 человек. Офицерский состав также болел тифом, от которого умер только ветеринарный врач Берг. Не лучше обстояло дело с конным составом. Сотни лошадей погибли от желудочных колик, а часть – от травм и увечий.

29 нижних чинов артбригады стали Георгиевскими кавалерами, из них многие из состава 4-й батареи полковника Саранчи. Орденами и повышениями в чине были награждены многие офицеры бригады. 4-я батарея 26-й артбригады за войну с Турцией получила Георгиевские серебряные трубы с надписью «За отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов», а ее командир, полковник Даниил Даниилович Саранча, за участие в боевых действиях был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами [7].

Вскоре после окончания боевых действий за храбрость, проявленную на войне, полковник Саранча, по повелению русского императора Александра II, был награжден золотым оружием – саблей с надписью «За храбрость» [9, с. 129]. Награждение золотым оружием «За храбрость» производилось в знак особых отличий, за проявленную личную храбрость и самоотверженность. Награжденные золотым оружием приравнивались к Георгиевским кавалерам, к золотой сабле полагался темляк Георгиевских цветов. Правда, практически все офицеры, получившие золотое оружие в период с апреля 1877 по 1881 год, ограничились лишь отделкой под золото эфеса сабли, на который также наносилась надпись «За храбрость», получив, по их просьбе, денежную компенсацию этой выдающейся награды [8]. Очевидно, что за полученные в качестве компенсации деньги полковник Саранча сумел построить в городе Гродно на Полицейской улице собственный дом, где и проживал со своей семьей [9, с. 210].

Помимо вышеуказанных наград, к 1885 г. полковник Даниил Даниилович Саранча был кавалером орденов Святой Анны 2-й и 3-й степени и того же ордена 4-й степени с надписью «За храбрость», Святого Станислава 2-й степени с Императорской короной и того же ордена 2-й и 3-й степени, имел медали за усмирение польского мятежа 1863-1864 годов, и в память турецкой войны 1877 – 1878 годов [9, с. 129]. Так же в качестве поощрения за службу, при выходе в отставку в 1885 или в 1886 году, Даниил Даниилович Саранча получил чин генерал-майора.

Такова по-военному краткая, но славная история жизни русского офицера Даниила Данииловича Саранчи. Жизнь его, с самых юных лет, прошла в походах, ратных трудах во имя Отечества. Пусть же потомки бержно хранят память об этом боевом генерале-артиллеристе.

Литература:
1. Черепица В.Н. Гродненский православный некрополь (с древнейших времен до начала XX века). – Гродно: ГрГУ, 2001. – 230 с.
2. Сайт «Вольная Станица»: forum.fstanitsa.ru.
3. 26-ая артиллерийская бригада в русско-турецкую войну 1877-8 г. Исторический очерк. Составил штабс-капитан 26 артиллерийской бригады О.Пожерский. – Гродно: тип. С. Ган, 1914. – 91 с.
4. Памятная книжка Гродненской губернии за 1880 г. – Гродно: типография губернского правления, 1879. - 189 с.
5. Павловский кадетский корпус // Большая энциклопедия. Под ред. С.Н.Южакова. Т. XIV. - СПб.: типография товарищества «Просвещение», 1904. - 794 с.
6. Бектинеев Ш.И. Формирования российской армии с белорусскими наименованиями. – Мн.: «Арти-Фекс», 1999. – 116 с.
7. Черепица В.Н. Участие войск Гродненского гарнизона в освобождении Болгарии от османского ига (1877-1878 гг.). В кн.: Боевое братство славян на защите мира: материалы респ. военно-научн. конф. (Гродно, 18 марта 2009.). – Гродно: ГрГУ, 2009.
8. Золотое оружие "За храбрость” // Сайт: "Википедия”, http//ru.wikipedia.org.
9. Памятная книжка Гродненской губернии за 1880 г. – Гродно: Гродненский губернский статистический комитет, 1884. - 223 с.
Категория: Мои статьи | Добавил: Белорусс (26.07.2010)
Просмотров: 1137 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Copyright MyCorp © 2017
    Бесплатный конструктор сайтов - uCoz